— Я заплатил за квартиру, клянусь тебе. Можешь спросить Освальда.

Незнакомец вскрыл банку газировки, отхлебнул и рявкнул:

— Заткнись.

Грохнула дверца холодильника.

— Где она? — жестко спросил бандит, сузив глаза.

— Она — кто? — искреннее удивился Томми.

— Твоя сестра.

— Лула?

Банка полетела в угол, заливая шипящей газировкой стены и пол. Потерявший терпение незнакомец рванулся к Томми с такой яростью, что парень шарахнулся назад, споткнулся о кровать, завалился на спину, закрываясь руками, и сбивчиво заговорил:

— Я не знаю! Я не знаю, я клянусь тебе! Я просто жду, когда увижу ее в «Новостях». Я больше ничего тебе не могу сказать…

Неизвестно, сколько еще пришлось бы ему попусту молоть языком, в любой миг ожидая удара рукояткой по зубам, но Томми повезло.

— Смотри сам! — выкрикнул он, тыча пальцем в экран.

Человек оглянулся. Напротив кровати стоял старенький черно-белый телевизор. И во весь экран на зрителей надвинулось хмурое женское лицо с крупными тяжеловатыми чертами. Эту фотографию человек хорошо помнил. Она была не слишком удачна. Лула плохо получалась на фотографиях. Неподвижное изображение было бессильно передать очарование этой женщины.

Томми схватился за кроссовки и принялся торопливо обуваться. Он почти успокоился: да, действительно, случилось не совсем обычное, но не имеющее к нему прямого отношения недоразумение.

Незнакомец сдвинул шпенек регулятора звука — никакого эффекта, со злостью грохнул кулаком по крышке телевизора. Томми по-дурацки осклабился:

— Звук у него не работает. Ну что? Опередили тебя, приятель?

— Ты так считаешь?

Голос чужака звучал надломленно, и в нем слышалась отчетливая угроза. Томми снова забеспокоился:

— Нет, ничего я такого не считаю, что ты…